Навигация
Популярное
Календарь
Архив
Опрос
Админцентр
Поиск по сайту
Ссылки

Статьи о М.Круге › Михаил Круг предчувствовал свою смерть

Питерские телевизионщики сняли фильм о знаменитом шансонье 
Почти полтора года прошло с тех пор, как в своем родном городе Тверь был убит звезда русского шансона, певец и композитор Михаил Круг. А примерно месяц назад на его родине побывали наши коллеги - питерские телевизионщики. Съемочная группа собирала материал для фильма-посвящения автору знаменитого «Владимирского централа». В доме артиста тележурналисты встретились с матерью Михаила Зоей Петровной. Она с удовольствием поделилась с ними своими воспоминаниями о сыне, а также предоставила в полное распоряжение уникальные видеоматериалы из семейного архива. В свою очередь по возвращении в Питер члены телебригады позволили «Комсомолке» ознакомиться с полученной информацией. Результат перед вами: сегодня мы публикуем избранные места из рассказа Зои Петровны. 

Родители и пустые бутылки
В пятом классе он начал собирать бутылочные этикетки и наклеивать их в альбом. И несколько лет их собирал. Почему - не знаю, понравилось ему! Однажды учительница попросила Мишу и его одноклассников рассказать о своих домашних увлечениях и принести в школу показать то, чем они увлекаются. Какие-то поделки и так далее. Миша принес альбом. Там были этикетки, начиная с 1972 года - и винные и пивные. Учителя были в ужасе! И когда было родительское собрание, нам этот альбом показали: «Вот чем занимается ваш сын!» А он и нас с отцом втянул в это! И мы ему носили эти этикетки. Конечно, нечасто: если я, допустим, иду и где-то валяется бутылка с красивой наклейкой, кладу ее в сумку и приношу Мише. Он их аккуратно наклеивал, с кем-то менялся. А я была рада, что он хоть чем-то интересуется, а не просто шатается по улице без дела. Мы работали, а дети были предоставлены сами себе. 

Гроза учителей 
В двенадцать лет он стал писать стихи. Вначале забавные, а потом серьезные. Одно стихотворение мне показал, и я не поверила, что в таком возрасте можно писать так серьезно и глубоко. Сейчас не помню, о чем оно было: помню только потрясение. Миша писал везде: и на уроках, и на лекциях в институте. Сохранились его тетрадки. Там стихи идут вперемешку с формулами. Но он не только стихами увлекался, он еще и рисовал хорошо. Поэтому тетрадки у него были не в порядке: то поэзия, то всякие смешные рожицы. Все школьные стенгазеты были на нем. Миша рисовал карикатуры и на учителей, поэтому многие его не любили. Потому, видимо, что эти рисунки были очень меткими. 

Три аккорда в подъезде
В четырнадцать мы ему купили гитару и магнитофон. И он стал учиться играть и увлекся этими песнями. Я его за них ругала, потому что пел он их для своих приятелей, для компании, которая собиралась либо на площадке детского сада, либо по подъездам. И они тревожили жильцов. На них жаловались, и я его ругала. Он был в авторитете у пацанов, и я ему говорила: «Миша, они все пойдут туда, куда ты поведешь. Поэтому я так недовольна!» А ребята прямо ждали, когда он из школы вернется! А первые три аккорда на гитаре ему показали в нашем подъезде. Парень, который жил на четвертом этаже. С этого все началось. Вначале он подражал Высоцкому - это был его кумир. Потом пошли подпольные записи на катушечных магнитофонах - Аркадий Северный, тот же Высоцкий. Других исполнителей не помню... Детьми они с сестрой по праздникам устраивали дома мини-концерты. Рассаживали нас, взрослых, и выступали с разными номерами. Миша мастерски изображал Веронику Маврикиевну и Авдотью Никитичну. 

Вспыльчивый тамада
После школы и армии Миша работал на автобазе. И там он был тамадой на всех праздниках. Все знали: Миша всех сагитирует, Миша все сделает. И тоже очень большим уважением и авторитетом пользовался. Поэтому, видимо, его поставили начальником автоколонны, хотя у него даже высшего образования не было, в институт поступил, но не закончил. Мише было двадцать четыре, а под началом у него были взрослые мужики - сорок, пятьдесят лет. Он знал о них все: кого поощрить, кого наказать. Был очень вспыльчивым, но и отходил быстро. Наорет на кого-то, все затрясутся, а он как ни в чем не бывало: приходит, говорит с провинившимся, улыбается ему. 

В тюрьму за сметану
Его хотели однажды выгнать с работы и подвести под статью о спекуляции. Раньше как: в обком партии, в райисполком из магазинов поставляли отдельные бидоны с молоком и сметаной. И молоко это, да и сметана тоже сильно отличались от тех, что продавались в магазинах. Все было жирное, качественное. И Миша на своей машине их развозил: у него там были бидоны и для магазинов, и партийные с райисполкомовскими - они бумажками были отмечены. Это Мишу задевало: «Почему им лучше, чем простому народу?» Он взял однажды и поменял эти бидоны. Тут же звонок из райкома партии директору магазина: «Что за молоко вы нам привезли?» Мише, конечно, попало. А он им в ответ: «А что, они не такие же люди? Пусть попробуют молочко, которое мы пьем!» Он вообще не терпел неправды. 

«Мама, я не один, я с бабой!»
Он всегда рассказывал какие-то байки. И вообще, был юмористом. Помню, на каком-то празднике он в очередной раз был тамадой и поэтому очень поздно возвращался домой. А я не спала и услышала шаги на лестнице. Открываю ему дверь: Миша стоит и как будто сильно пьяный. Держится за косяк двери и говорит мне: «Мамань! Я сегодня не один, я с бабой!» У меня внутри прямо все перевернулось: «Ты что! У нас в доме отец после инсульта! Тебе завтра на работу, а ты пьяный пришел, да еще с какой-то девкой! Сейчас обоих с лестницы спущу!» Миша видит, что я не на шутку разошлась, и из-за спины достает куклу, которую на чайник ставят: «Эх, мама! Вообще, ничего ты в юморе не понимаешь!» 

Батюшка Михей и его крест 
На Новый год он любил одеваться в священника. Батюшкой Михеем, как они с ребятами это называли. Черная ряса, самодельный нагрудный крест из проволоки на большой цепи. И в таком виде причащал своих гостей. Один раз в новогоднюю ночь мы с его отцом пошли в гости. А молодежь устроила праздник у нас дома: благо мы жили в трехкомнатной квартире. Правда, это была хрущовка, но все равно места было много по сравнению с квартирами его друзей. Мы вернулись в пять часов. А у них гулянье в самом разгаре: народ, какие-то фейерверки, хлопушки. И Миша попросил нас еще час-два где-то провести, чтобы им закончить. Что делать? Мы понимаем, что молодежи надо отдохнуть, а идти некуда. И тогда я Мишиному папе говорю: «Володь! Пойдем кататься на трамвае!» И мы в шестом часу садимся в пустой трамвай и едем по кругу, через весь город. Надо же было как-то сына выручить! 

«Успеть бы вырастить сына!»
У него определенно был дар предвидения. Он, допустим, совершенно точно угадал, что его сестра родит дочь: даже открытку с поздравлениями отправил за несколько дней до родов. Или, допустим, у нас в доме в первом подъезде жила пожилая женщина. И она Мишу очень не любила. Можно понять: у ее крыльца все время собирались он и его ребята. Гитара, песни. И она очень ругалась на него, говорила, что в милицию пойдет и так далее. Она его не любила, и он ей платил тем же. И когда Миша уходил в армию, она ему вслед так очень зло сказала: «Наконец-то! Хоть отдохну без тебя!» Он обернулся и говорит: «Когда я вернусь, тебя уже здесь не будет!» Повернулся и пошел. И как будто в воду глядел: прошел год и она умирала! И не лежачая была, очень крепкая... И в остальных делах часто предугадывал многое. Мне кажется, он и про смерть свою знал. Только нам ничего не сказал, чтобы не расстраивать. Все так нелепо получилось. Так много событий, связанных в один комочек. Необъяснимо... Когда он сыну давал имя - Саша, то я заметила: у Миши глаза стали печальными. И такая пелена... «Только дал бы мне Бог его вырастить» - с такой горечью он это сказал! Мы ему в ответ: «Ну что ты! Тебе же сорок лет!» А он так грустно: «Я знаю сам». Вот, что это было? Я не знаю... 

Руслан Кравцов. Фото Оксаны Якимчук. Комсомольская правда. 25 декабря 2003 год.
Опубликовал admin, 25.12.03 21:48
Просмотров: 3291 | Комментировать [0]

Оплаченная реклама:
Кирпичные барбекю.